Фильм Ролана Быкова
Фильм «Нос» (1977) режиссера Ролана Быкова представляет собой одну из наиболее смелых и канонических экранизаций одноименной повести Николая Гоголя.
История о том, как сбежавший от коллежского асессора Ковалева нос надевает мундир, становится статским советником и молится в Казанском соборе, а затем как ни в чем не бывало прирастает обратно — раздолье для фантазий.
Но как буквально перенести на экран словесные игры? Все эти «…пользы отечеству решительно никакой…» и «Теперь только, по соображении всего, видим, что в ней есть много неправдоподобного…»? Справиться Быкову помогает герметичность «Носа» – откуда не начни читать, за какую сюжетную или психологическую нить не потяни — хочешь-не хочешь, придется вытянуть и остальные.
История о том, как сбежавший от коллежского асессора Ковалева нос надевает мундир, становится статским советником и молится в Казанском соборе, а затем как ни в чем не бывало прирастает обратно — раздолье для фантазий.
Но как буквально перенести на экран словесные игры? Все эти «…пользы отечеству решительно никакой…» и «Теперь только, по соображении всего, видим, что в ней есть много неправдоподобного…»? Справиться Быкову помогает герметичность «Носа» – откуда не начни читать, за какую сюжетную или психологическую нить не потяни — хочешь-не хочешь, придется вытянуть и остальные.
История создания
История создания фильма «Нос» тесно связана с поисками Ролана Быкова, который, будучи известным актером и режиссером игрового кино («Айболит-66», «Телеграмма»), стремился найти форму, полностью соответствующую поэтике Гоголя. Игровое кино с его физической реальностью казалось Быкову недостаточным для передачи идеи носа.
Советский кинематограф — период расцвета авторского кино, экспериментов с формой и глубокого интереса к классической литературе. В этом контексте обращение Быкова к Гоголю было закономерным.
Советский кинематограф — период расцвета авторского кино, экспериментов с формой и глубокого интереса к классической литературе. В этом контексте обращение Быкова к Гоголю было закономерным.
Ключевой актёрский состав:
Ролан Быков: Ковалёв, роль носа, цирюльник.
«Сделайте милость, нет ли средства? как-нибудь приставьте; хоть не хорошо, лишь бы только держался; я даже могу его слегка подпирать рукою в опасных случаях» – сказал Ковалёв.
«Сделайте милость, нет ли средства? как-нибудь приставьте; хоть не хорошо, лишь бы только держался; я даже могу его слегка подпирать рукою в опасных случаях» – сказал Ковалёв.
Зинаида Славина: жена Ковалёва.
«Где это ты, зверь, отрезал нос? Мошенник! пьяница! Я сама на тебя донесу полиции. Разбойник какой! Вот уж я от трех человек слышала, что ты во время бритья так теребишь за носы, что еле держатся.»
«Где это ты, зверь, отрезал нос? Мошенник! пьяница! Я сама на тебя донесу полиции. Разбойник какой! Вот уж я от трех человек слышала, что ты во время бритья так теребишь за носы, что еле держатся.»
Владимир Басов: доктор.
«Вы уж лучше так оставайтесь, потому что можно сделать еще хуже. Оно, конечно, приставить можно; я бы, пожалуй, вам сейчас приставил его; но я вас уверяю, что это для вас хуже.»
«Вы уж лучше так оставайтесь, потому что можно сделать еще хуже. Оно, конечно, приставить можно; я бы, пожалуй, вам сейчас приставил его; но я вас уверяю, что это для вас хуже.»
Георгий Бурков: квартальный надзиратель.
«Ах, брат, видно, ты сам не свой, или, может быть, ты не майор, а какой-нибудь титулярный советник?»
«Ах, брат, видно, ты сам не свой, или, может быть, ты не майор, а какой-нибудь титулярный советник?»
Режиссёрская идея: абсурд как система бытия
Цель Быкова — исследовать механизмы социального и психологического абсурда, который становится единственной реальностью для человека, живущего внутри иерархической системы.
1. Деконструкция чина: У Гоголя и Быкова нос «делает карьеру», становясь важнее своего хозяина. Фильм становится притчей. Мундир и чин (статский советник) оказываются образом более реальным, чем человеческое лицо. Нос-чиновник логичен в этом мире, тогда как Ковалёв без носа — аномалия.
2. Пространство фильма — не реальный город, а его проекция в сознании мелкого чиновника. Образ города здесь отличается лаконичностью, геометрическим расположением улиц и безличием домов, которые полны безжизненных окон и в тоже время искривлением пространства. Это визуализация социальной иерархии, которая портит человека.
3. Утрата носа для Ковалёва — это потеря не части тела, а социального «я». Его паника — это страх невидимости, выпадения из системы координат, где место человека определено его чином и внешностью. Быков показывает, что подлинная личность героя давно замещена этой социальной маской, поэтому ее утрата равносильна исчезновению.
1. Деконструкция чина: У Гоголя и Быкова нос «делает карьеру», становясь важнее своего хозяина. Фильм становится притчей. Мундир и чин (статский советник) оказываются образом более реальным, чем человеческое лицо. Нос-чиновник логичен в этом мире, тогда как Ковалёв без носа — аномалия.
2. Пространство фильма — не реальный город, а его проекция в сознании мелкого чиновника. Образ города здесь отличается лаконичностью, геометрическим расположением улиц и безличием домов, которые полны безжизненных окон и в тоже время искривлением пространства. Это визуализация социальной иерархии, которая портит человека.
3. Утрата носа для Ковалёва — это потеря не части тела, а социального «я». Его паника — это страх невидимости, выпадения из системы координат, где место человека определено его чином и внешностью. Быков показывает, что подлинная личность героя давно замещена этой социальной маской, поэтому ее утрата равносильна исчезновению.
Общая атмосфера
Петербург в фильме Ролана Быкова «Нос» 1977 года — это не город в привычном смысле слова, а страшный сон, рожденный гоголевским текстом и доведенный режиссером до крайней степени визуального и смыслового абсурда. Здесь нет ни имперского величия, ни лирических белых ночей, ни размышляющего на набережной героя. Петербург Быкова — это в первую очередь деформированное пространство, город, где материализуются социальные страхи.
Главная сила в этом городе — не власть или Бог, а абсурдная иерархия чинов. Потеря носа для коллежского асессора Ковалева — это не медицинская проблема, а социальная катастрофа, ведь нос оказывается статским советником (то есть чином выше) и разъезжает по городу в мундире.
Визуальный ряд фильма постоянно подчеркивает эту дисгармонию: неестественные ракурсы, съемки снизу вверх, создающие гротескные и пугающие образы, сковывающие арки — все это работает на ощущение нестабильности и сюрреалистичности. Звуки города — скрип экипажей, эхо шагов по брусчатке — выделены и становятся важными персонажами. Даже люди здесь не люди, а маски — гротескные персонажи. Этот Петербург — город сплошного обмана, но обмана, возведенного в систему и ставшего единственной возможной реальностью. Грань между сном и явью, беспорядком и порядком полностью стерта.
Поэтому Петербург Быкова — это не историческая или архитектурная локация, а сконцентрированный образ психического и социального абсурда, город-фантом, в котором живут не люди, а их социальные тени, вечно гоняющиеся за призрачным статусом и теряющие в этой погоне самое важное – человечность.
