Нас разделили годы и года

Великих, небывалых потрясений,

…Восточный ветер шелестит в сирени,

Над финским озером взошла звезда.

И та же искрится над Летним Садом,

Над Пушкинской могилою горит,

В лесах забытый осеняет скит,

С серпом и молотом сияет рядом.

Вы говорите: мы и вы — рубеж.

Да, между нами пролегла граница,

Но в сердце та же кровь, что в вас томится,

И нет для сердца ни границ, ни меж.

И разве может чувству быть преграда,

Любви к стране, где все мы рождены!

Мы сердцем пережили дни войны,

Бои в степях, осаду Ленинграда.

И плена скорбь, и гнев, и боль утрат,

И, как и вы, мы слушаем — в разлуке —

Как нарастают в отдаленье звуки,

Победных залпов громовой раскат.

1945

В темных окнах шум неугомонный

Тянет в лиственную глубину

В теплой тьме за кровлею балконной

Ветка клена трогает луну.

В зарослях сирени — дрожь и вздохи,

Бьется сердце каждого листа.

В ветренном ночном переполохе

Снег летит с жасминного куста.

Много раз бывала ночь такая

С летнею усадебной луной.

Сада темного душа ночная

Изливалась музыкой глухой.

И осталось в памяти виденье:

Лампой комната освещена,

Душный ветер, шелест и смятенье

Из отворенного в ночь окна.

Летит, летит свистящая граната
И обращает ночь в багровый день.
Минуй в полете здание Сената,
Творенья Фальконета не задень,

Дугою обогни святой Исаакий,
Адмиралтейства стройного не тронь,
Пади в Неву и сгинь в подводном мраке
И в волнах ярый потопи огонь.

Растрелли, Воронихин и Баженов,
И многие, чьи славны имена,
И безымянные -- за сменой смена --
Бесчисленные -- за волной волна -

В пыли кирпичной, на лесах, стропилах
Проведшие свой краткий век земной,
Строители, истлевшие в могилах,
Восстаньте многотысячной толпой!

По набережным, на мостах, у зданий
Соборов, и музеев, и дворцов
Несите стражу, призраки преданий,
Невидимой опорою бойцов.

Рукой бесплотной тайно отводите
Угрозу тяжких вражеских гранат.
Вы, ставшие бессмертными в граните,
Спасите наш прекрасный, гордый Град.

1942